– Так и знал, что мы с вами поладим, Кэтрин. – Короткое толстое тельце двинулось к ней. Он протянул руку – пальцы, напоминавшие сосиски, коснулись ее щеки.

Кэтрин едва не задохнулась от прихлынувшей к горлу тошноты, но все же сумела изобразить некое подобие улыбки. Во рту было так сухо, что губы прилипали к зубам.

– А чего бы вам хотелось выпить, дорогая? Известно ли вам, что у меня тут имеется маленький потайной бар? На тот случай, если придется отметить какое-нибудь славное событие, как сегодня…

Подмигнув ей, он отвернулся и склонился над секретером. Кэтрин сделала один нерешительный шаг к двери. И, чтобы отвлечь его, ответила:

– Ах, да что угодно. Полагаюсь на ваш вкус!..

– Мне нравятся неприхотливые женщины…

Он выпрямился, держа в одной руке бутылку дешевого ликера и два не очень чистых стакана в другой. Точно такие были в институтском кафетерии, и Кэтрин едва сдержала презрительную усмешку. Мистер Велш не привык тратиться, соблазняя женщин.

– Присядьте-ка вот тут, рядышком, Кэтрин. Я хочу, чтобы вы расслабились, – и он, опустившись на узенький диванчик, похлопал пухлой ручкой по сиденью.

У Кэтрин не было выбора. Резко рвануться к двери? А вдруг не удастся сразу ее открыть? Нет, она не может так рисковать. Надо ждать более удобного случая. А что, если этот случай представится слишком поздно?.. И она на подгибающихся ногах приблизилась к дивану и опустилась рядом с Велшем.

Ее едва не стошнило от сладковатого духа жирного лосьона для волос и смешанного запаха пота и дешевого ликера. Но она улыбнулась, поднесла стакан к губам и с трудом проглотила немного густой пахучей и довольно крепкой жидкости.

– Мне нравятся девушки, которые носят платья… Вот вы, к примеру, всегда приходите на работу в юбке или платье…

Велш опустил на колено Кэтрин жирную лапу и осторожно, дюйм за дюймом, начал продвигаться вверх. Нет, это невыносимо, просто невозможно! Неужели это происходит с ней?..

– Большинство мужчин почему-то не любят, когда на дамах трико. Но мне нравится… Я нахожу это очень возбуждающим и… сексуальным, Кэтрин… – Рука была уже целиком под юбкой, поднималась все выше и все сильнее сжимала ее бедро. На верхней губе Велша выступили капельки пота.

– Пожалуйста, прошу вас, Рональд… – Собственный голос показался Кэтрин каким-то странно далеким и похожим скорее на писк. Но следующее его движение застигло ее врасплох.

Внезапно он навалился на нее, опрокинул на диван и налег сверху всем телом – так, что теперь она едва дышала. Пальцы впились в шелковую блузку, и один карман с треском оторвался, когда она сделала рывок, чтобы высвободиться.

– Не хитрите, Кэтрин! Вам хочется не меньше, чем мне, верно?.. – пробормотал он. – Желаете орать, орите! Вас все равно никто не услышит…

Он пыхтел и задыхался. Или то было ее собственное дыхание, тяжело вырывавшееся из груди?..

– Нет, нет… о Боже! Да вы… с ума сошли! Пожалуйста… нет!

Тогда он ухватился за воротник блузки и одним рывком распахнул ее, пуговицы со стуком посыпались на пол. Попытался было расстегнуть бюстгальтер, но неловкие пальцы плохо слушались, и он просто сломал пластмассовую застежку.

Велш впился ей в рот липким поцелуем. Она укусила его за толстую нижнюю губу, и тогда он, приподняв руку, влепил ей пощечину.

Он мял и сокрушал нежные ее груди, и Кэтрин вскрикнула от боли, которая становилась все невыносимее.

Когда, наконец оторвавшись от губ, он приник долгим поцелуем к ее шее, Кэтрин закричала уже из последних сил. И этот пронзительный крик слился со звоном разбитого стекла и треском ломающейся дверной панели.

Выглядывая из-за плеча Рональда Велша, она увидела, как ботинок Джейса нанес последний удар и дверь распахнулась. В три коротких прыжка он пересек комнату.

Схватив Велша за воротник, он оторвал его от Кэтрин и отшвырнул к противоположной стене.

– Сукин ты сын! – прорычал Джейс и занес кулак над глупо таращившейся на него физиономией Рональда Кэтрин услышала тошнотворный хруст ломающейся носовой перегородки и увидела кровь, брызнувшую из-под кулака.

Она истерически рыдала, а Джейс продолжал наносить удары по обвисшему, точно мешок, телу Рональда. Тот уже не сопротивлялся, не пытался даже защититься – просто сползал по стене, удерживаемый лишь Джейсом, вцепившимся в ворот его залитой кровью рубашки.

Наконец, в последний раз пнув Рональда в живот, он отпустил его. С глухим звериным стоном тот рухнул на пол и остался лежать, напоминая кучу грязного измятого тряпья.

Какое-то время Джейс стоял над этой безжизненной грудой, плечи и грудь его тяжело вздымались. Затем, проведя рукавом по лбу, он вздохнул и медленно повернулся к Кэтрин.

Ей удалось сесть, но она чувствовала, что в любой момент снова готова разразиться рыданиями, остановить которые будет уже не в силах.

Джейс опустился перед ней на колени и отвел свисавшую над побелевшим лбом прядь – Вы в порядке, Кэтрин? – На лице его читались такая искренняя озабоченность и сочувствие, что Кэтрин не сдержала слез, они снова побежали по щекам.

– Да… – с трудом удалось выдавить ей.

Джейс нежно вытер пальцами ее слезы, дотронулся до красной отметины на щеке. Губы сложились в тонкую гневную линию.

– Сейчас вернусь. Хочу принести… – Он сделал движение встать, но она впилась ему в плечи пальцами.

– Нет! Пожалуйста, Джейс, не оставляйте меня с этим., этим… Я этого просто не вынесу! Прошу вас! – Тут она снова захлебнулась в истерических рыданиях.

Джейс привлек ее к себе, бережно прижал голову к плечу и стал баюкать, нежно поглаживая по волосам.

– Тихо, тихо! Все хорошо, Кэтрин Я вас не оставлю, обещаю. Только не плачьте. Просто хотел поискать листок бумаги, написать кое-что. Президент этого достопочтенного заведения должен знать, что произошло здесь сегодня. Впрочем, полагаю, что и телефонного звонка будет достаточно.

Джейс помог Кэтрин подняться с дивана. Поддерживая девушку, он взял со стола ее сумочку, затем подхватил ее на руки и вынес из кабинета.

Вечер стоял тихий и теплый. Уже стемнело, и студенческий городок выглядел обезлюдевшим.

Усадив Кэтрин в джип, Джейс начал рыться в багажнике, перебирая и шурша какими-то вещами, пока наконец не нашел, что искал.

– Вот, Кэтрин, наденьте-ка это. – Она отпрянула от его руки, потянувшейся к разорванной блузке, края которой она стягивала у горла, чтобы хоть как-то прикрыться.

Он стал терпеливо уговаривать ее:

– Кэтрин, если Хэппи увидит вас в таком виде, неприятных объяснений не избежать. Влезайте в эту майку, возможно, удастся провести вас в дом, не привлекая ее внимания. Если же она заметит, я скажу, что вы облили блузку чернилами, или еще что-нибудь в этом роде. Идет?

Она кивнула и уже не сопротивлялась, пока он бережно снимал разорванную, безнадежно испорченную блузку. Кинул ее на пол джипа. К этому времени Кэтрин овладела какая-то сонная апатия, однако она порозовела от смущения, когда он начал высвобождать ее руки из бретелек разодранного бюстгальтера.

– Черт бы его побрал… – пробормотал Джейс, увидев ссадины и синяки на гладких круглых грудях. Затем с необыкновенной нежностью дотронулся до одной царапины.

Кэтрин следила за ним и не переставала изумляться: на его лице читалась искренняя озабоченность. Тепло его руки, само ее прикосновение неким волшебным образом помогли унять физическую боль, да и на душе полегчало.

Джейс прошептал сквозь стиснутые зубы:

– Нет, я должен вернуться и убить этого сукиного сына!.. – Стараясь не причинять Кэтрин лишней боли, он осторожно помог ей надеть майку. Майка оказалась явно велика, но прикосновение мягкой ткани было приятным.

Убедившись, что теперь девушке тепло и удобно, Джейс выпрямился на сиденье и завел мотор. Ехал он медленно, а добравшись до дома Кэтрин, выключил мотор и, ни слова не говоря, вылез из джипа. Кэтрин с облегчением заметила, что машины Хэппи не видно на ее обычном месте.

Не успела она возразить, как Джейс подхватил ее на руки и понес в дом. Он вопросительно взглянул на нее, и она указала на комнату Эллисон.